Фаузер В.В. – д.э.н., профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации, заведующий лабораторией демографии и социального управления
ул. Коммунистическая 26, 167982
Viktor V. Fauzer – Doc. Sc. (Econ.), Professor, Honoured Scientist of the Russian Federation, Head of the Laboratory of Demography and Social Management
26 Kommunisticheskaya str., 167982, Syktyvkar
Советское правительство с первых дней своего правления уделяло внимание развитию народов, заселяющих окраинные территории. Так, в 1926 году было принято Временное положение об управлении коренными и племенными народами на северных окраинах Российской Федерации. Положение определяло 36 этнических названий и районы проживания этих коренных народов, предоставляя им особый льготный режим. Цель данной статьи состоит в анализе текущей ситуации и определении будущих перспектив коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока России на фоне социально-экономических, политических и культурных изменений. Коренные народы Севера были преобразованы из «аборигенных народов» в «коренные малочисленные народы Севера», к ним были добавлены народы «Сибири и Дальнего Востока». Обращается внимание на то, что несмотря на составленный Перечень северных этносов, в проводимых переписях населения учитывалось разное их количество. Менялось и этническое самоопределение у аборигенных народов от принятия национальности отца, а в последующем – переход к национальности матери, и наоборот, что приводило к «колебаниям» численности отдельных этносов. На основе данных переписи населения (1926-2021 гг.) проанализирована динамика численности коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока и отмечено, что в целом по всем северным народам наблюдался положительный прирост; более подробно рассмотрена динамика численности коренных этносов в период с 1989 по 2021 г., что позволило сравнить демографическую динамику от последней переписи Союза ССР (1989 г.) до переписи населения новой России – 2021 г. По динамике численности населения коренных этносов проведена их группировка, выделено 5 групп, демонстрирующих разную направленность демографической динамики. Сделан вывод, рост численности коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока во многом определяется недемографическими факторами.
From the very beginning of its rule, the Soviet Government paid attention to the development of the peoples living in the border areas. In 1926, the “Temporary Regulations on the Administration of Native Peoples and Tribes of the Northern Outskirts of the RSFSR” was adopted; it identified 36 ethnonyms and the territories of their original residence, to which particular preferences were distributed. The purpose of this article is to analyze the current situation and future prospects of the indigenous peoples of the North, Siberia and the Russian Far East against the background of socio-economic, political and cultural changes. It separates the indigenous peoples of the North from the ethnic diversity of Russia’s transformation from “aboriginal peoples” to “northern indigenous minorities” and further examines the problems associated with the growth of the “Siberian and Far Eastern” peoples. Attention is drawn to the fact that despite the compiled List of Northern Ethnic Groups, different numbers were considered in the ongoing population censuses. The ethnic self-determination of aboriginal peoples also changed from adopting the father’s nationality and, subsequently, the transition to the mother’s nationality, and vice versa, which led to “fluctuations” in the number of individual ethnic groups. Based on population census data (1926-2021), the dynamics of the number of indigenous peoples in the North, Siberia, and the Far East were analyzed, and it was noted that, in general, there is a positive increase in all northern ethnic groups. The dynamics of the population of the indigenous peoples were studied in more detail (1989-2021), making it possible to compare the demographic trends from the last population census of the USSR (1989) to those of the newborn Russia (2021). Grouped according to indigenous demographics, five groups were identified that represent different demographic directions. It is concluded that the growth in the number of indigenous peoples in the North, Siberia, and the Far East is primarily determined by non-demographic factors.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.